Lev Nikitin. About War, About Love
«Я родился 13 марта 1985 года в Шымкенте, в Казахстане, тогда ещё республике Советского Союза. Я вырос и учился в деревне. В 1994 году, после распада СССР, моя семья переехала в Россию, в село Костёнки Воронежской области.
Живя в Казахстане, в школе я подвергался травле со стороны детей из-за своей национальной инаковости — за то, что я русский. Уже тогда я начал ставить под вопрос свою национальную идентичность.
Из-за травли я мечтал переехать в Россию. И мечта сбылась. Мы переехали в Россию. Оказалось, что это русская деревня, где сложилась замкнутая моноэтническая община односельчан. Так как я был новичком, меня и там травили в школе из-за национальности. Только на этот раз меня травили за то, что я казах.
Ещё ребёнком я понял, что у меня нет ни национальности, ни родины. Моя семья интернациональна, с интернациональным образом жизни, традициями и кухней — русской, украинской, турецкой, греческой, китайской. Это помогло мне осознать, что моими друзьями могут быть все люди мира, а моя родина — вся планета. В школе я был одиноким и травимым ребёнком. В 12 лет я осознал свою гомосексуальность, что ещё сильнее усилило мою изоляцию. Я переживал полное чувство одиночества. Тогда я пообещал себе любой ценой выбраться из деревни, расширить свой мир. Я начал заниматься искусством, я был самоучкой.
В 2002 году я уехал из деревни и поступил в университет, чтобы стать учителем рисования. Я также начал изучать дизайн одежды, шить одежду и участвовать в международных конкурсах моды. В то же время мы с несколькими студентами объединились в независимую организацию свободных художников и создали проект «Новая территория». После университета я создал собственный бизнес, который обанкротился во время экономического кризиса 2010-х годов.
Я начал новую жизнь с нуля, когда переехал в Москву заниматься искусством. Я нашёл работу художника-постановщика в театре, снял мастерскую и начал создавать искусство, участвовать в выставках и делать персональные выставки. Благодаря постоянной работе в театре я больше не ограничивал себя в образах, средствах и темах своего искусства.
Не чувствуя никаких корней или привязанности к национальному происхождению, к своим истокам, я начал считать своими истоками не нацию или государство, а искусство эпохи Возрождения. Оно стало моей личной родиной. А использование многих символов в моём искусстве основывалось на моей многонациональной семье, поскольку символика (религиозная, культурная, этническая) в моей семье присутствовала во всём своём многообразии.
На многих этапах жизни мне приходилось «перестраивать» себя заново.
Чтобы избавиться от комплексов по поводу своего тела, принять себя, я начал исследовать телесность в разных жанрах и медиа. Будучи отвергнутым религиозным обществом из-за сексуальности, я начал заполнять эту пустоту искусством, переплетая его с религиозными смыслами.»
